Хассан Сугал Такой

Социальный работник в лагере Дадааб

В 1992 году, когда мне было пять лет,  нам пришлось бежать из Сомали. У меня смутные воспоминания о том, что происходило, но я отчетливо помню боевые действия, которые были следствием гражданской войны.
Ходили слухи, что женщины подвергались насилию. Мама то и дело пряталась в кустах из-за угрозы со стороны мужчин. Однажды ее нашла и избила группа мужчин, она была без сознания. Отца убили, когда мы пытались уехать. На него напали неизвестные вооруженные люди. Несколько соседей тоже убили, весь скот увели.
Мама увела нас в другую деревню, там было спокойней. Там она услышала, что люди бегут в Либой,город на границе с Кенией, туда мы и отправились. Мы пробыли в Либое 10 дней, после чего нас перевел в лагерь Дагахали, он входит в состав лагеря Дадааб.
Я помню, как нам выдали палатку и посуду. Началась наша беженская жизнь. Это был изматывающий опыт, нам было страшно. Все хотели есть, мама очень страдала. Было невыносимо видеть ее рыдания каждый раз, когда она рассказывала о том, как она бежала от войны в Сомали. Я каждый раз выходил из палатки и шел плакать. Но я понимал, что ради нее я должен быть сильным. Я возвращался, брал ее за руку, чтобы утешить. К нам присоединялись соседи, утешали нас, но мама всех подозревала из-за смерти мужа. Она боялась и думала, что один из тех, кто тоже бежал, убил ее мужа. Из-за этого мне и моей семье было сложно заручиться поддержкой людей.
Для меня и моей семьи это было тяжелое время. Никто не должен так жить: бежать от войн, голода и ненависти. Это плохая жизнь.
Моя мама умерла в 2003 году. В какой-то момент она пожаловалась на боли в груди, а несколько месяцев спустя у нее были сильные головные боли. С каждым днем ее самочувствие ухудшалось, настал момент, когда у нее началась кровавая рвота. Три месяца до своего ухода она была прикована к постели. Я был тогда еще подростком. Она не должна было умирать, ей было всего 50 лет. С ее уходом мы осиротели. Когда я узнал о закрытии лагеря Дадааб*, я испытал шок, страх, чувство безысходности. Я впал в прострацию, не мог пошевелиться. Если мне придется вернуться домой, я чувствую, что там я не буду в безопасности. Я боюсь, что меня насильно запишут в какой-нибудь военный отряд. Я очень  боюсь. Мне всего 29 лет. Дагахали – то место, которое я называю домом. (13 октября 2016 года)

* В мае 2016 года правительство Кении объявило о закрытии комплекса лагерей Дадааб, что по существу означает прекращение работы лагеря, который на протяжении 25 лет был убежищем для тысячи людей, которые считали его своим домом. Почти год спустя, в феврале 2017 года Верховный суд Кении заявил о том, что любое закрытие будет неправомерным. Правительство. Однако, правительство по-прежнему выступает за закрытие лагеря, не смотря на то, что срок закрытия ( май 2017 года) уже прошел.

ЧИТАТЬ ВСЕ ОТЗЫВЫ